Меморандум о естествознании

Вращения

Первая, в современном понимании, теория — с изложением способа и устройств для прогнозирования угловых координат образов планет на небесной сфере — "Великое математическое построение астрономии в XIII книгах" (Клавдий Птолемей: Альмагест)

Образы планет совершают сложные гармонические колебания: суточные с образами созвездий и сидерические (лат. sidus — звезда) относительно небесного экватора и то опережают образы созвездий, то отстают от них. Например, экли́птика образа Солнца — воображаемый "срединный путь" дважды отклоняется от плоскости небесного экватора до ≈23° за период ≈365 ней.

Армиллярную сферу (лат. armilla — кольцо) — наряду с астролябией применяли в морской навигации многими веками. На ее основе Птолемей сумел смоделировать периоды колебаний образов планет угловыми координатами меток колец эпициклов, центры их равномерно вращая вдоль колец деферентов, центры которых в экванте — центре выравнивания.

Пропаганда трактует Альмагест теорией мироздания с обращениями не планетного образа, а неимоверно раскаленной Солнечной звезды вокруг Земного шара: но в замерах угловых координат на небесной сфере нет гипотез о видимости образов планет и других светил на несусветных расстояниях и про реальные их вращения в пустоте пространства.

Про нелепость гипотезы о вращении Земного шара

Существуют люди, которые утверждают, будто небо неподвижно, а Земной шар вращается вокруг оси от запада к востоку и совершает такой оборот каждые сутки: для простоты рассуждений они принимают в расчет только видимые проявления вращений образов светил на небесной сфере. Но эти люди не осознают, до какой же степени нелепы и смешны такие мнения, если присмотреться ко всему, что творится вокруг нас и в воздухе.

Если мы согласимся с ними — чего в действительности нет, — что самые легкие тела вовсе не движутся или движутся так же, как и тела тяжелые, между тем как, очевидно, воздушные тела движутся с большей скоростью, чем тела земные; если мы согласимся с ними, будто бы предметы самые плотные и тяжелые имеют собственное движение, быстрое и постоянное, тогда как на самом деле их с трудом перемещают рычагами и толчками.

Все-таки эти люди должны осознать, что у поверхности Земного шара вследствие вращения скорость была бы значительно больше скорости всех перемещений, которые происходят на ней, так как Земной шар совершал бы оборот огромных своих окружностей за малый промежуток времени. Тогда бы все окружающие его тела казались всегда движущимися в противоположном от него направлении, и никакое облако, ничто летящее и брошенное никогда не казалось направляющимся к востоку: Земной шар опередил бы в своем вращении всякое движение в этом направлении.

Допускают нелепую гипотезу, что и воздух совершает с Земным шаром вращение с той же скоростью: но тогда находящиеся в воздухе тела должны отставать от их быстрого вращения. А если бы и тела вращались с воздухом как единое целое, ни одно из них не опережало бы другое и оставалось бы на месте, а в полете не отклонялось бы в стороны: у тел вообще бы не было возможности относительных перемещений (Птолемей: Альмагест)

О гипотезе тройственных вращений Земного шара

Допущения в гипотезах новые авторы стали вводить на свой собственный лад или вовсе пренебрегать ими. Так, Кеплер признавал доказательства Архимеда совершенными во всех отношениях, резюмируя: "Оставляю их тем, кто склонен к точным доказательствам". Переворот астрономии инерцией движений планет по законам классической механики придавал смелости людям новой науки. Нестрогость допущений объяснима и их стремлением быстро получать результаты, чего при греческом методе нельзя было добиться (Дирк Стройк: Краткий очерк истории математики)

Началось с того, что Коперника "убеждали: страх не должен удерживать от издания книги на пользу математиков. Чем нелепее кажется мое учение о вращении Земного шара, тем сильнее будет удивление и благодарность, когда все увидят, как нелепости устраняются яснейшими обстоятельствами. Сдавшись на увещания, я позволил друзьям приступить к ее изданию; "Об обращении небесных сфер", 1543: Мы изложим вращения, которые, принятые за гипотезу, объясняют видимые явления. Допустим, что Земля имеет три вращения. Первое соответствует дню и ночи обращения Земного шара вокруг своей оси в направлении с запада на восток, от чего мир как бы движется в обратном направлении по экваториальному кругу, который некоторые называют равноденственным.

Второе — годовое вращение центра, который описывает вокруг Солнца зодиакальный круг с запада на восток в направлении последовательности знаков между Венерой и Марсом, которые прилегают к нему. Это заставляет и Солнце казаться нам проходящим зодиак подобным же вращением так, что если, например, центр Земли проходит через Козерог, то Солнце кажется проходящим через Рак, из Водолея оно кажется находящимся во Льве, и так далее. В кругу, расположенном по средней линии знаков зодиака, равноденственный круг и ось Земного шара периодически меняют наклонение. Если бы они были неизменными и следовали вращению центра, то не было бы неравенства дней и ночей, всегда было бы солнцестояние, кратчайший день или равноденствие, или лето, или зима, то есть одно и то же время года.

Третье — это деклинационное движение с годовым обращением против последовательности знаков, то есть противоположно вращению центра. Оба эти почти равные противоположные вращения вместе делают то, что ось Земли и экваториальный круг смотрят приблизительно в одну и ту же часть мира, как будто оставаясь неподвижными. Солнце представляется движущимся по зодиакальному кругу совершенно так же, как если бы Земля была бы центром мира, если только вспомнить, что расстояние между Солнцем и Землей на сфере неподвижных звезд уже ускользает от нашего зрения.


Если я предположу, что между Землей и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите летает фарфоровый чайник, никто не сможет опровергнуть мое утверждение, особенно если я предусмотрительно добавлю, что чайник настолько мал, что не виден даже мощнейшими телескопами. Но если я затем скажу, что коль мое утверждение не может быть опровергнуто, то недопустимо человеческому разуму в нем сомневаться, мои слова следовало бы с полным на то основанием счесть бессмыслицей. Тем не менее, если бы о таком чайнике утверждалось бы в древних книгах и, как святая истина, осаждалось бы в умах школьников, сомнение в его существовании стало бы признаком эксцентричности и привлекло бы к усомнившемуся внимание психиатра в наш просвещенный век или же инквизитора в более ранние времена (Бертран Рассел)

Про гипотезу вращений и переворот астрономии

Утверждают, что Коперник гипотезой о тройственных вращениях Земного шара устранил неточности теории Птолемея. Это не соответствует историческим фактам: она не отображает небесные явления лучше. Координаты среднего пути образов планет на небесной сфере по модели Птолемея задают с удивительной точностью. А россыпи созвездий неизменны в относительных размещениях на небесной сфере и проблемы с отклонениями угловых координат от небесного экватора не представляли.

Но тогда как смогли признать гипотезу Коперника, какой мировоззренческий смысл она несла с собой? Гелиоцентрическую систему Аристарх Самосский вымыслил в античности, и Коперник на него ссылался. По словам Аристотеля, если бы Земля перемещалась, тогда бы все светила небосвода казались движущимися относительно Земли. Довод этот учитывали десятками столетий и еще три века после смерти Коперника.

Тогда почему пропаганда так яро утверждает о перевороте астрономии именно нелепой гипотезой Коперника, а не вымыслами Аристарха?

Возможность произвола допущений попала в совершенно новую культурную среду: реальность природных процессов математики абстрагировали, а символьными моделями бездеятельных движений точек в абсолютной пустоте пространства подменили естествознание. Переворот астрономии состоит только в пользе математиков, а вовсе не в открытии реального устройства мироздания (Владимир Купцов: Природа научного открытия)