Меморандум о естествознании

Расстояния

По рассказу Эдгара По "Сфинкс": Однажды под вечер — день был необычайно жаркий — я сидел с книгой в руках у окна, из которого открывался широкий вид на реку и отдаленный холм, — он был обращен ко мне стороной, на которой оползень уничтожил почти все деревья. Я уже давно отвлекся от раскрытой книги и мыслями перенесся в повергнутый в отчаяние и опустошенный эпидемией город. Подняв глаза, я взглянул на обнаженный склон холма и увидел, как какое-то отвратительное чудовище быстро спускалось с вершины, а затем исчезло в густом лесу у его подножья. В первую минуту я не мог поверить глазам и усомнился в здравом состоянии рассудка: лишь спустя несколько минут мне удалось убедить себя, что я не сошел с ума и что это мне не приснилось.

Но если я опишу это чудовище, которое отлично рассмотрел и за которым наблюдал все время, пока оно спускалось с холма, боюсь, что читателям будет не так легко мне поверить.

Сравнивая его размеры с огромными деревьями, мимо которых оно двигалось — нескольких лесных гигантов, уцелевших после оползня, — я решил, что оно намного больше: тело чудовища было размером с семидесятичетырехпушечное судно. Пасть его была на конце хобота футов в шестьдесят длиною и толщиною с туловище слона. У основания чернела масса косматых волос — больше, чем можно собрать с двух десятков буйволов. Из нее торчали вниз и в стороны клыки, как кабаньи, но гораздо больших размеров. По сторонам хобота находились два выступающих вперед гигантских рога в виде призм совершенной формы, футов в тридцать-сорок длиною; казалось, они были из чистого хрусталя и отражали всеми цветами радуги лучи заходящего солнца. Туловище было снабжено двумя парами расположенных друг над другом крыльев, покрытых пластинками в форме чешуи, диаметром в десять-двенадцать футов, каждое крыло имело в длину около ста ярдов. Верхние и нижние крылья были соединены крепкой цепью. Но главной особенностью было изображение черепа; оно резко выделялось на темном фоне туловища белым цветом, будто нарисованное художником.

Чувство неописуемого ужаса и недоумения овладело мною. Вдруг чудовище разинуло огромную пасть и издало громкий вопль такой невыразимой скорби, что он прозвучал в моих ушах похоронным звоном; и, когда оно исчезло в лесу у подножья холма, я без чувств повалился на пол.

Появление чудища оказалось иллюзионным. Паук протянул вдоль окна паутину; бабочка сфинкс спускалась по ней перед глазами утомленного героя. А он вообразил, что движется она по склону холма. Расстояния визуально сместились в его сознании и размеры бабочки показались чудовищными.


В астрономии принято, как в сюжете этого рассказа, по фонарным пропорциям ослабления света исчислять чудовищные несусветные расстояния, наблюдая где-то неподалеку от Земной поверхности размещенную сферу гармонических колебаний образов светил. Аналогичный обман сознания? Может, белые карлики — вовсе не карлики, просто далекие звезды, а красные гиганты — это не гиганты, просто ближние звезды? Небесную сферу "отфонарными расстояниями" перевернули, но не сделали ли при этом математики из мухи слона? (Александр Гурштейн: Извечные тайны неба)

О расстояниях и парадоксах

По Ньютону светила небосвода подобны фонарям над головой, свет ослабевает обратно пропорционально квадратам расстояний: световые частицы — корпускулы — должны в пустоте пространства через несусветные дали нестись до Земли. По его подсчетам, чтобы Солнце выглядело далекой звездой, его следует уменьшить в 250 тысяч раз. Исходя из этого расстояния задают световыми годами: бесчисленный рой из бестелесных частиц, открытых пытливыми математиками в прошедшее столетие, на скорости света перемещается в кромешной пустоте за 365 дней на 9 640 миллиардов километров. Получается, что ближайшая к Солнцу двойная звезда Альфа Центавра нам запросто видна на расстоянии 41 200 миллиардов километров: остроту угла зрения даже орлиного офтальмологи ценят скромней.

Если на небосводе виден свет реальных, а не мнимых, как на куполе планетария, источников света, яркость их должна ослабевать обратно пропорционально квадрату расстояний: но количество источников света должно возрастать прямо пропорционально квадрату расстояний и компенсировать ослабление яркости от дали. Небосвод должен выглядеть сплошь светящимся, но такого не наблюдают (Парадокс Ольберса)

Спектры всех светил небесной сферы смещены к красному цвету. Из эффекта Доплера выводят: галактики миллиарды лет с несусветными скоростями разбегаются во все стороны от Земного шара, а видны они через тысячелетия полета несусветных частиц. Но ради чего им беспричинно разбегаться? Может, "разбегания" эти вымышлены и причина кроется в неучтенных физических эффектах? (Александр Гурштейн: Извечные тайны неба)

В физико-математической модели большого взрыва (Big Bang) парадоксы решены без объяснения причин. Многие науки стали представлять собой странную смесь наблюдений и их интерпретаций, экстраполируемых настолько далеко от условий опыта, что невольно удивляешься, как фантазии выдают за реальное и объективные факты подменяют вымыслами. Рассуждать о происхождении Вселенной приятно, но такие рассуждения чистые фантазии. Вряд ли вдумчивый читатель поверит в модели Вселенной с внезапным первовзрывом или с расширениями-сжатиями от − ∞ до + ∞. Это слишком красиво, чтобы быть истиной, и слишком невероятно, чтобы верить в это. За последние годы многое узнали, но постижение космогонии остается для нас мечтой (Леон Бриллюэн: Новый взгляд на теорию относительности)

Об инерциальных постулатах и правде Иуды

По классическим постулатам Земной шар с Луной на орбите с наклонениями оси на переменной скорости ≈29,8 км/с миллиардами лет бездеятельно перемещается, как по рельсам, по кромешной пустоте эллиптической орбиты среднего радиуса ≈150 миллионов км вокруг Солнца: корпускулы света летят в несусветные дали. Дисбалансы сложений двигательных и тепловых моментов разрушили бы их структуру; средняя скорость была бы в ≈10 раз больше максимальной скорости ≈3 км/с истечения раскаленных газов из сужений сопел баллистических ракет. Можно ли в здравом уме и твердой памяти в физико-математическую ирреальность поверить?

Проводить массовые внушения легче, чем индивидуальные, ровно на столько, на сколько толпа глупее каждого из людей. Идиотизм толпы кажется несокрушимым, всепобеждающим, но это не так: ведь чудовище состоит из отдельных людей, кто-нибудь да найдется. Гипнотизер-массовик ловит и раскручивает это кто-нибудь да найдется снизу, раскручивает на себя: технология режиссерская, обучить сможет каждый ловкий торговец своим товаром. Независимо от побуждений и целей массовые внушения аморальны обреченностью на успех. И еще. Говорят, Иудина правда погибельна, а ложь иногда вынужденно необходима. Так, когда подбегают толпою с дубинами, можно сказать: я знаю, но не скажу, даже если и придется умереть. Вопрос только в том, все ли способны на это? ("Фома": Православный журнал).

Правда Иуды в его самообмане. А общения (рапорты) многолики, многим часто приходится решать: выгодно ли этак ответить и задаром или за условные 30 сребреников себя продать; или во спасение или из корысти лгать, что опять же, по сути, самообман.

Если у человека искренняя вера и он одержим беспокойством за судьбу того, во что верит, то никаких проблем ни с дыханием, ни с голосом, ни с нервами не возникает, даже если нервы совсем никуда, голоса нет, если слабость, одышка: вера раскрепощает дыхание, побеждает любой невроз. Если же человек озабочен не тем, ЧТО выражает, а что взамен получает, он превращает себя в трепещущую козявку, придавленную космическим ураганом. И ни Бог, и ни дъявол не помогут ему, он оторвал себя от всего, кроме себя самого, духу нечем дышать. Никакой сверхгипноз не может внушить больше того, что человек может внушить себе сам. Вся правда о внушении и гипнозе помещается в эти слова (Владимир Леви: Искусство быть собой, ISBN 5-07-000674-6. Книга 1991 года с миллионным тиражом: в "электронном виде" ее стали часто подменять на нечто по смыслу иное. Вопрос только в том, кто же способен на это?)

Про аппарат бесконечно малых и космические полеты

Из Всемирного закона притяжения Ньютона выходит: у космических тел — четыре типа орбит. Форму их задают конусные сечения: под прямым углом к оси окружность, под наклонным — эллипс; параболу образует совпадение плоскости сечения с конусной осью, гиперболу — несовпадение. Им разработан "Метод флюксий и бесконечные ряды" — интегральное и дифференциальное исчисления: векторы скорости точек — пределы, к которым стремятся средние скорости бездеятельных криволинейных перемещений в пустоте пространства при ошибке малой, бесконечно малом промежутке времени. Смысл бесконечно малых неясен: то они частные случаи величин переменных, то — величины постоянные, последние ступеньки перед превращением бесконечно уменьшающихся величин в нуль. Совершенно неясны отбрасывания членов, содержащих бесконечно малые высших порядков, при дифференцировании функций: принцип отбрасывания Лейбница a+α=a, где α — бесконечно малая величина, не только не вытекает из теории, но и противоречит арифметическим постулатам. Алгебраист Мишель Ролль констатировал: "Характер точности не господствует более в геометрии с тех пор, как к ней примешали систему бесконечно малых. Не вижу, чтобы она дала что-то для истины, и мне мыслится, что она часто скрывает ошибку" (Софья Яновская: Мишель Ролль как критик анализа бесконечно малых)

Несмотря на отсутствие логических обоснований и произвольность допущений математическим аппаратом бесконечно малых задали новую жизнь физике, этой древней науке. Физико-математические апории о безопорных бездеятельных движениях на бесконечные расстояния пустоты облекли в дифференциальные уравнения. Произвольность допущений оправдывали математическими успехами. Настроения современников выразил Даламбер: "Идите вперед, а уверенность придет к вам позднее!" (Энгельс Чудинов: Проблема рациональности в науке и строительные леса научной теории)

Так в учебниках космонавтики по параболе точки полетели на второй космической скорости, вблизи Земного шара ≈11,2 км/с; если меньше — по эллипсу, если больше — то по гиперболе; а в учебниках физики брошенный камень летит по параболе на скорости меньшей в тысячу раз. Запуски ракет и прыжки в высоту по физической сути схожи. Прыгун, разбегаясь и отталкиваясь, выходит на орбиту и при толчке, естественно, чувствует перегрузки. Затем наступает невесомость: словно в самолете, делающем горку по параболе для тренировки космонавтов. Перейдя апогей, высшую точку над планкой, прыгун снижается и, приземляясь, снова ощущает болезненные перегрузки (Петр Маковецкий: Смотри в корень!)

В чудовищных ракетных запусках тела получают импульсы двигательной работы. Разница "свободных прыжков и полетов": прыгуны двигательные импульсы завершают, а искуственные спутники Земли (ИСЗ) получают в апогеях. От дисбалансов в упругой рычажной структуре среды прыгуны получают ушибы, спутники термические повреждения. Но не конусности сечений, а проявления мощности упругих смещений мест природной среды первейшими действиями задают формы и места размещения затухающих колебаний; есть и места шаткого баланса, словно у перевернутого маятника. Двигательные импульсы ослабевают, проявления тепловых моментов нарастают, работа структуры природной среды вынуждает тела следовать к местам текущего и все более уравновешенного теплового и двигательного баланса.