Меморандум о естествознании

Расстояния

По рассказу Эдгара По "Сфинкс": Однажды под вечер — день был необычайно жаркий — я сидел с книгой в руках у окна, из которого открывался широкий вид на реку и отдаленный холм, — он был обращен ко мне стороной, на которой оползень уничтожил почти все деревья. Я уже давно отвлекся от раскрытой книги и мыслями перенесся в повергнутый в отчаяние и опустошенный эпидемией город. Подняв глаза, я взглянул на обнаженный склон холма и увидел, как какое-то отвратительное чудовище быстро спускалось с вершины, затем исчезло в густом лесу у его подножья. В первую минуту я не мог поверить глазам и усомнился в здравом состоянии рассудка: лишь спустя несколько минут мне удалось убедить себя, что я не сошел с ума и что это мне не приснилось.

Но если я опишу это чудовище, которое отлично рассмотрел и за которым наблюдал все время, пока оно спускалось с холма, боюсь, что читателям будет не так легко мне поверить.

Сравнивая его размеры с огромными деревьями, мимо которых оно двигалось — нескольких лесных гигантов, уцелевших после оползня, — я решил, что оно намного больше: тело чудовища было размером с семидесятичетырехпушечное судно. Пасть его была на конце хобота футов в шестьдесят длиною и толщиною с туловище слона. У основания чернела масса косматых волос — больше, чем можно собрать с двух десятков буйволов. Из нее торчали вниз и в стороны клыки, как кабаньи, но гораздо больших размеров. По сторонам хобота находились два выступающих вперед гигантских рога в виде призм совершенной формы, футов в тридцать-сорок длиною; казалось, они были из чистого хрусталя и отражали всеми цветами радуги лучи заходящего солнца. Туловище было снабжено двумя парами расположенных друг над другом крыльев, покрытых пластинками в форме чешуи, диаметром в десять-двенадцать футов, каждое крыло имело в длину около ста ярдов. Верхние и нижние крылья были соединены крепкой цепью. Но главной особенностью было изображение черепа; оно резко выделялось на темном фоне туловища белым цветом, будто нарисованное художником.

Чувство неописуемого ужаса и недоумения овладело мною. Вдруг чудовище разинуло огромную пасть и издало громкий вопль такой невыразимой скорби, что он прозвучал в моих ушах похоронным звоном; и, когда оно исчезло в лесу у подножья холма, я без чувств повалился на пол.

Появление чудища оказалось иллюзионным. Паук протянул вдоль окна паутину; бабочка сфинкс спускалась по ней перед глазами утомленного героя. А он вообразил, что движется она по склону холма. Расстояния визуально сместились в его сознании и размеры бабочки показались чудовищными.


Астрономия после физико-математического переворота — готовый сюжет для жуткого рассказа. По фонарным пропорциям ослабления света от точечных источников математики-астрономы исчисляют чудовищные по размерам несусветные дали, глядя на неподалеку от Земной поверхности размещенную небесную сферу гармонических колебаний образов светил. Может, это — обман сознания? Может, белые карлики — вовсе не карлики, просто далекие звезды? А красные гиганты — никакие не гиганты, просто близкие звезды? "Отфонарные" вымыслы из проявлений астрофизических свойств небесной сферы не переворачивают ли суть самой астрономии, не делают ли из мухи слона? (Александр Гурштейн: Извечные тайны неба)

О расстояниях и парадоксах

По Ньютону светила небосвода подобны фонарям над головой, свет ослабевает обратно пропорционально квадратам расстояний: световые частицы — корпускулы — должны в пустоте пространства через несусветные дали нестись до Земли. По его подсчетам, чтобы Солнце выглядело далекой звездой, его следует уменьшить в 250 тысяч раз. Исходя из этого астрономические расстояния начали задавать световыми годами, полагая, что раньше корпускулы Ньютона, а теперь целый ассортимент бестелесных частиц, обнаруженных в расчетах пытливых математиков за минувшее столетие, с постоянной скоростью света в кромешной тьме пустоты пространства перемещаются за 365 дней на 9 640 миллиардов километров. Ближайшая от Солнца звезда Альфа Центавра, по расчетам, видна невооруженным глазом аж всего за каких-то 41 200 миллиардов километров: на Земле остроту угла зрения даже орлиного офтальмологи ценят намного скромней.

Если на небосводе виден свет реальных, а не мнимых, как на куполе в планетарии, источников света, яркость их должна ослабевать обратно пропорционально квадрату расстояний. Но количество их должно возрастать прямо пропорционально квадрату расстояний и компенсировать ослабление яркости от дали. И весь небосвод должен выглядеть для нас сплошь светящимся. Но такого не наблюдается.

Парадокс Ольберса, как и парадокс красного смещения галактик,требует объяснений в любой физической теории. Спектры всех светил усилены красным свечением. Из эффекта Доплера выводят: галактики на несусветных скоростях миллиарды лет убегают от Земного шара; а образы их все никак не удалятся по причине огромных световых столетий пути несусветных частиц до Земли. Но ради чего все же им разбегаться? Может быть, "разбегания" вымышленные и все дело в неучтенных физических эффектах? (Александр Гурштейн: Извечные тайны неба)

В физико-математической модели большого взрыва (Big Bang) парадоксы решены без объяснения причин. Многие науки стали представлять собой странную смесь наблюдений и их интерпретаций, экстраполируемых настолько далеко от условий опыта, что невольно удивляешься, как фантазии выдают за реальное и объективные факты подменяют вымыслами. Рассуждать о происхождении Вселенной приятно, но рассуждения эти — чистые фантазии. Вряд ли вдумчивый читатель поверит в модели Вселенной с внезапным первовзрывом или с расширениями-сжатиями от − ∞ до + ∞. Это слишком красиво, чтобы быть истиной, и слишком невероятно, чтобы верить в это. За последние годы многое узнали, но постижение космогонии остается для нас мечтой (Леон Бриллюэн: Новый взгляд на теорию относительности)

О вере в ирреальность

Под влиянием пропаганды абсурдных идей многие стали допускать, что причина проявлений света и тьмы вовсе не в свойствах природной среды, а в беспричинных бездеятельных вращениях Земного шара вокруг оси мира в абсолютной пустоте пространства. Люди не осознают, насколько такая пропаганда искажена и до какой степени их оболванила, насколько абсурдны такие вымыслы. Центробежные моменты все смели бы с его поверхности словно грязь с быстро вращающегося колеса. На экваторе окружной длины ≈40 075 км при его обороте за 24 часа скорость поверхности ≈464 м/с превышала бы в ≈1,4 раза скорость звука ≈343 м/с в Земной атмосфере.

Существуют люди, которые утверждают, будто Земной шар вместе с Луной на ее орбите с переменной скоростью, в среднем равной ≈29,8 км/с, неимоверно точно миллиарды лет вращается в пустоте пространства по эллиптической орбите среднего радиуса ≈150 миллионов км вокруг Солнца. Дисбалансы сложений моментов вращений, перегрузки от скоростных ускорений и торможений разрушили бы его структуру. Даже средняя скорость его в ≈10 раз превышала бы максимально достигнутую ≈3 км/с скорость истечения раскаленных газов сквозь сужения сопел баллистических ракет.

Можно ли в здравом уме и твердой памяти в математическую ирреальность верить? Многие люди верят. Проводить массовое внушение легче, чем личное, ровно на столько, на сколько толпа глупее каждого из отдельных людей. Идиотизм толпы кажется несокрушимым, всепобеждающим, но это не так: чудовище состоит из отдельных людей, кто-нибудь да найдется. Гипнотизер-массовик ловит, раскручивает это кто-нибудь да найдется снизу, раскручивает на себя: технология лишь режиссерская, обучить может каждый ловкий торговец своим товаром. Независимо от побуждений и целей гипнотизеров массовые внушения аморальны своей обреченностью на шаткий, словно колебания маятника, зачастую корыстный успех.

И еще: говорят, что Иудина правда погибельна, а ложь иногда вынужденно необходима: ведь когда подбегает кто-то с расспросами и с дубиной, есть вариант ответа: я знаю, где тот человек, но не скажу, даже если придется умереть. Вопрос только в том, все ли способны на это? (Георгий Горбачук: Православный журнал "Фома"). Правда Иуды — самообман. А общения многолики, приходится решать: выгодно ли этак ответить и так продать себя, иногда даже меньше, чем за 30 сребреников; или во спасение или из корысти лгать, что опять же Иудин самообман. Если у человека искренняя вера, он одержим беспокойством за судьбу того, во что верит, никаких проблем ни с дыханием, ни с голосом, ни с нервами не возникает, даже если нервы совсем никуда и голоса нет, если слабость, одышка: вера раскрепощает дыхание, побеждает любой невроз. Если же человек озабочен не тем, ЧТО он выражает, а что получит — кнут или пряник, то есть всего лишь собой, этим он превращает себя в трепещущую козявку, придавленную космическим ураганом. Ни Бог и ни дъявол не помогут ему, ведь он оторвал себя от всего, кроме себя самого, духу нечем дышать. Никакой сверхгипноз не может внушить больше того, что человек может внушить себе сам.


Вся знаемая мною правда о внушении и гипнозе помещается в эти слова (Владимир Леви)

Про астрономические орбиты

По Ньютону из Всемирного закона притяжения выходит: у космических тел — четыре типа орбит. Форму их определяют по конусным сечениям: под прямым углом к оси получают окружность, под наклонным — эллипс; параболу образует совпадение плоскости сечения с конусной осью, а гиперболу — несовпадение. Им разработан "Метод флюксий и бесконечные ряды" — то есть основы интегрального и дифференциального исчислений. По этому методу векторы скорости точек масс — пределы, к которым стремятся средние скорости их бездеятельных криволинейных перемещений в пустоте пространства при ошибке малой, бесконечно малом промежутке времени.

В новом математическом аппарате исчислений смысл бесконечно малых неясен. С одной стороны это частные случаи переменных величин, с другой — величины постоянные, последние ступеньки перед превращением бесконечно уменьшающихся величин в нуль.  Совершенно неясны основания отбрасывания членов, содержащих бесконечно малые высших порядков, при дифференцировании функций. Принцип отбрасывания Лейбница a+α=a, где α — бесконечно малая величина: он не только не вытекает из теории, но и противоречит арифметическим постулатам. Алгебраист Мишель Ролль констатировал: "Характер точности не господствует более в геометрии с тех пор, как к ней примешали систему бесконечно малых. Я не вижу, чтобы она дала что-нибудь для истины, и мне представляется, что она часто скрывает ошибку" (Софья Яновская: Мишель Ролль как критик анализа бесконечно малых)

Несмотря на отсутствие логических обоснований и произвольность допущений математическим аппаратом бесконечно малых задали новую жизнь физике, древней науке. Физико-математические апории о безопорных бездеятельных движениях на бесконечные расстояния пустоты пространства облекли в дифференциальные уравнения. Явные нелепости допущений оправдывали математическими успехами. Настроения современников выразил Даламбер: "Идите вперед, а уверенность придет позднее!" (Энгельс Чудинов: Проблема рациональности в науке и строительные леса научной теории)

И в учебниках космонавтики точки масс полетели по параболе на второй космической скорости, которая вблизи Земного шара ≈11,2 км/с; если меньше — по эллипсу, больше — по гиперболе; на Земной поверхности брошенный камень летит по параболе на скорости меньшей в тысячу раз. Прыжки в высоту и запуски ракет схожи по сути. Прыгун, разбегаясь и отталкиваясь, выходит на орбиту: при толчке он, естественно, чувствует перегрузки. Затем у него наступает невесомость: словно в самолете, делающем горку по параболе для тренировки космонавтов. Перейдя апогей, высшую точку над планкой, прыгун снижается и, приземляясь, опять ощущает болезненные перегрузки (Петр Маковецкий: Смотри в корень!)


При чудовищности ракетных запусков тела, как прыгун, получают импульсы двигательной работы. Но не конусные сечения, а упругие плотности электрических потенциалов проявлениями своих первейших действий задают и стабилизируют затухающие колебания, разные по форме и местам размещения; есть и места, создающие как бы шаткий баланс перевернутого маятника. Двигательные импульсы ослабевают, проявления тепловых импульсных моментов увеличиваются и среда вынуждает тела следовать к месту равновесного баланса. Прыгун двигательный импульс завершает в апогее и последствия созданного в природной среде дисбаланса проявляют ушибы от уравновешивающей падение мощности тепловых моментов.