Меморандум о естествознании

Расстояния

По рассказу автора леденящих кровь сюжетов Эдгара По "Сфинкс": Однажды под вечер — день был необычайно жаркий — я сидел с книгою в руках у окна, из которого открывался широкий вид на реку и отдаленный холм; он был обращен ко мне стороной, на которой оползень уничтожил почти все деревья. Я отвлекся от книги, мыслями перенесясь в опустошенный, повергнутый в отчаяние эпидемией город. Подняв глаза, я взглянул на обнаженный склон холма и увидел, как какое-то отвратительное чудовище быстро спускалось с его вершины, а затем исчезло в густом лесу у его подножья. В первую минуту я не поверил глазам и усомнился в здравом состоянии рассудка: лишь спустя несколько минут мне удалось убедить себя, что я не сошел с ума и что мне это не приснилось.

Но если я опишу чудовище, которое отлично рассмотрел и за которым наблюдал все время, пока оно спускалось по склону холма, боюсь, что читателям будет не так легко мне поверить.

Сравнивая размеры с огромными деревьями, мимо которых оно перемещалось — нескольких лесных гигантов, уцелевших после оползня, я увидел, что оно намного больше: тело чудовища было размером с семидесятичетырехпушечное судно. Пасть была на конце хобота футов в шестьдесят длиною и толщиною с туловище слона. У основания хобота чернела масса косматых волос — больше, чем можно собрать с двух десятков буйволов. Из волос торчали вниз и в стороны клыки, как кабаньи, но гораздо больших размеров. По сторонам находились выступающие вперед гигантские рога в виде призм совершенной формы, футов в тридцать-сорок длиною; казалось, они были из чистого хрусталя, отражающего всеми цветами радуги лучи заходящего солнца. Туловище было снабжено двумя парами расположенных друг над другом крыльев, покрытых металлическими пластинками в форме чешуи, диаметром в десять-двенадцать футов, каждое крыло длиной около ста ярдов. Верхние и нижние крылья были соединены крепкой цепью. Но главной особенностью его было изображение черепа; оно резко выделялось на темном фоне туловища белым цветом, будто нарисованное художником.

Чувство неописуемого ужаса и недоумения овладело мною. Вдруг чудовище разинуло огромную пасть и издало громкий вопль такой невыразимой скорби, что он прозвучал в моих ушах похоронным звоном; и, когда оно исчезло в лесу у подножья холма, я без чувств повалился на пол.


Появление чудища оказалось иллюзионным. Паук протянул вдоль окна паутину; бабочка сфинкс спускалась по ней перед глазами утомленного героя. А он вообразил, что движется она по склону холма. Расстояния визуально сместились в сознании и размеры бабочки показались чудовищными.

В астрономии по фонарным пропорциям ослабления света стали исчислять несусветные дали, наблюдая за гармоническими колебаниями образов светил на небесной сфере, размещенной неподалеку от Земной поверхности. Обман сознания от смещения расстояний, словно по сюжету рассказа? Может, белые карлики — вовсе не карлики, а далекие звезды, а красные гиганты никакие не гиганты, просто близкие звезды? Чудовищными далями представления о проявлениях небесной сферы перевернули, но не сделали ли при этом из мухи слона? (Александр Гурштейн: Извечные тайны неба)

О расстояниях и парадоксах

По Ньютону светила небосвода словно фонари над головой, "точечный свет" слабеет обратно пропорционально квадратам расстояний. А световые корпускулы летят до Земли в пустоте пространства через несусветные дали. Расстояния стали задавать в световых годах, и бесчисленные бестелесные частицы, обнаруженные пытливыми математиками в расчетах за прошедшее столетие, с несусветной скоростью понеслись по пустоте пространства. За 365 дней на 9 640 миллиардов километров.

Говорят, что ближайшая к Солнцу Альфа Центавра А видна невооруженным глазом на расстоянии 41 200 миллиардов километров: острота "математического зрения" не сравнима с орлиной. "Фонарная" яркость ослабевает, но количество "фонарей" в мировом пространстве должно возрастать прямо пропорционально квадрату расстояний, компенсируя ослабление яркости от дали. Весь ночной небосвод должен выглядеть светящимся: парадокс Ольберса. Может, проявления гармонических колебаний, как на куполе в планетарии, сложения спектров из мерцаний объяснимы причинными свойствами, проявлениями потенциалов мощности и электромагнитных эффектов небесной сферы?

Все спектры образов светил смещены к красным мерцаниям. Из эффекта Доплера выводят: галактики миллиарды лет разбегаются во все стороны, несусветные частицы долетают от них тысячелетиями. Может, парадоксальное "разбегание галактик" объяснят эффекты проявлений визуальных спектров образов светил на небесной сфере? (Александр Гурштейн: Извечные тайны неба)

В физико-математической модели большого взрыва (Big Bang) парадоксы решили без объяснения причин. Многие науки стали представлять собой странную смесь наблюдений и их интерпретаций, экстраполируемых настолько далеко от условий опыта, что невольно удивляешься, как фантазии выдают за реальное и объективные факты подменяют вымыслами. Рассуждать о происхождении Вселенной приятно, но нельзя забывать, что такие рассуждения чистые фантазии. Вряд ли вдумчивый естествоиспытатель поверит в модели Вселенной с внезапным первовзрывом, с расширениями-сжатиями от −∞ до +∞. Это слишком красиво, чтобы быть истиной, и слишком невероятно, чтобы поверить в это. За прошедшие годы мы многое узнали, но постижение космогонии остается для нас мечтой, волнующей и далекой (Леон Бриллюэн: Новый взгляд на теорию относительности)

Об оборотах Земли и правде Иуды

В разделе небесной механики Земля, ежесуточно оборачиваясь вокруг наклонений оси мира, с переменной скоростью ≈29,8 км/с миллиарды лет бездеятельно перемещается, как по рельсам, в пустоте эллиптической орбиты среднего радиуса ≈150 миллионов км, за год совершая оборот вокруг несусветной звезды Солнца. Но можно ли в здравом уме и твердой памяти в "обороты инерциальных постулатов Земного шара" верить?

В беспричинных сложениях вращений еще и с Луной на орбите проявления мощности резонансных дисбалансов тепловых  и двигательных моментов разрушили бы их материальные структуры; скорость перемещения была бы в ≈10 раз больше максимальной скорости ≈3 км/с раскаленных газов в сужениях сопел баллистических ракет.

Проводить массовое внушение легче, чем индивидуальное, ровно на столько, на сколько толпа глупее каждого человека. Идиотизм толпы кажется несокрушимым, всепобеждающим, но это не так: ведь чудовище состоит из отдельных людей, кто-нибудь да найдется...

Гипнотизер-массовик ловит и раскручивает это кто-нибудь да найдется снизу, раскручивает на себя: технология лишь режиссерская, обучить может каждый ловкий торговец своим товаром. Независимо от побуждений и целей массовые внушения аморальны... своей обреченностью на успех.


И еще: говорят, что Иудина правда погибельна, а ложь иногда вынужденно необходима. Так, когда подбегают толпою с распросами, можно сказать: знаю, но не покажу, даже если придется умереть. Вопрос только в том, все ли способны на это? ("Фома": Православный журнал)

Правда Иуды в его самообмане. А общения многолики и случается, поначалу кажется выгодным даже задаром или же за условные 30 сребреников Себя или Другого продать; или во спасение или из корысти лгать, что опять же, по сути, самообман.

Если у человека искренняя вера и он одержим беспокойством за судьбу того, во что верит, у него никаких проблем ни с дыханием, ни с голосом, ни с нервами нет, даже если нервы совсем никуда и голоса нет, если слабость, одышка: вера раскрепощает дыхание, побеждает любой невроз.

Если же человек озабочен не тем, ЧТО выражает, а что получает взамен, он превращает себя в трепещущую козявку, придавленную космическим ураганом. Ни Бог, ни дъявол не помогут ему, он сам оторвал себя от всего, кроме себя самого, духу нечем дышать. Никакой сверхгипноз не может внушить больше того, что человек может внушить себе сам. Вся правда о внушении и гипнозе помещается в эти слова (Владимир Леви: Искусство быть собой. Книга 1991 года, миллионный тираж, ISBN 5-07-000674-6. В "электронном виде" ее зачастую стали подменять на нечто по смыслу иное. Вопрос только в том, кто же способен на это?)

Про аппарат бесконечно малых и космические полеты

Из закона притяжения Ньютона выходит: у космических тел — четыре типа орбит. Форму их задают конусные сечения: под прямым углом к оси получают окружность, под наклонным эллипс; параболу образует совпадение плоскости сечения с конусной осью, гиперболу несовпадение. "Метод флюксий и бесконечные ряды" Ньютона — новый математический аппарат интегрального и дифференциального исчислений, "аппарат бесконечно малых". Пределы скоростей бездеятельных, безопорных "векторов движений точек" устремляются к бесконечно малым промежуткам времени и замирая в пустоте пространства, создают новые векторы скорости, то бишь ускорения.

Смысл бесконечно малых неясен: принимают их то за частные случаи величин переменных, то за величины постоянные, последние ступеньки перед превращением в нуль. Совершенно неясны основания отбрасывания членов бесконечно малых высших порядков при дифференцировании функций: за основание принят принцип отбрасывания Лейбница a+α=a, где α — бесконечно малая величина: он не следует из теории и противоречит арифметическим постулатам. Ролль отметил: "Характер точности не господствует более в геометрии с тех пор, как к ней примешали систему бесконечно малых. Не вижу, чтобы она дала что-то для истины; и на мой взгляд, она часто скрывает ошибку" (Софья Яновская: Мишель Ролль как критик анализа бесконечно малых)

Несмотря на отсутствие логических обоснований и произвольность математических допущений аппаратом бесконечно малых дали новую жизнь физике, древней науке. Физико-математические апории о безопорных бездеятельных движениях на бесконечные пустые расстояния облекли в дифференциальные уравнения. Произвол допущений оправдали математическими успехами. Настроения современников выразил Даламбер: "Идите вперед, а уверенность придет к вам позднее!" (Энгельс Чудинов: Проблема рациональности в науке и строительные леса научной теории)

Так в учебниках космонавтики гравитационная масса m×g Ньютона от решений задач дифференцирования и нахождений производных функций разных классов полетела по параболе на второй космической скорости, ≈11,2 км/с вблизи Земного шара; если меньше, по эллипсу, если больше, то по гиперболе. А в учебниках физики брошенный камень почему-то летит по параболе на скорости меньшей в тысячу раз. Запуски ракет с прыжками в высоту по сути схожи. Прыгун, разбегаясь и отталкиваясь, испытывает перегрузки и выходит на орбиту. Затем у него наступает невесомость, словно в самолете, делающем горку по параболе для тренировки космонавтов. Перейдя свой апогей, высшую точку над планкой, прыгун снижается и, приземляясь, опять испытывает болезненные перегрузки. Но у спутников и апогей, и перигей вне Земной поверхности, тогда как перигей у прыгуна на ней, что и мешает его траектории завершить полный оборот (Петр Маковецкий: Смотри в корень!)


Принципиальное отличие заключается лишь в том, что прыгун двигательный импульс в апогее завершает, искуственный спутник Земли (ИСЗ) получает от чудовищного импульса, передаваемого ему ракетой. И не конусные сечения, проявления потенциалов мощности упругих смещений первейших действий мест среды определяют направления, формы и места размещений затухающих колебаний ИСЗ; существуют и области шаткого баланса, будто у перевернутого маятника. Проявления потенциалами среды мощности тепловых моментов стабилизируют импульсы ИСЗ, вынуждая их перемещаться к местам более стабильного баланса. Упругие структуры мест природной и эфирной среды от проявлений дисбалансов тепловых и двигательных моментов прыгунам причиняют ушибы, спутникам термические и структурные повреждения. И прыжки, и запуски ИСЗ ракетами по физической сути схожи, но воздухоплаванию и эфироплаванию противоположны.