Планеты

      Семь светил на небесной сфере светят ровно и ярче мерцающих. Самые яркие — Луна и Солнце; видимую сторону их телескопы увеличивают, а у "мерцающих в бесконечности оптических осей светил" только яркость усиливают.

      Угловые координаты этих светил на небесной сфере отклоняются по эклиптике (греч. ἔκλειψις — затмение), "линии среднего пути" от небесного экватора до ≈23°.

      В Древней Греции астрономы их назвали "планетес" — "бродяги".

      Аналеммы (греч. ανάλημμα, «основа, фундамент») планет на разных широтах различны. В практическом аспекте по аналемме Солнца мавританские часы уже на протяжении пятнадцати веков определяют полдень.

О новых законах движения планет

       Пояснять абсурд "трех вращений Земного шара" математики не берутся. Для их домыслов "достаточно одного из вращений".

       Так, Кеплер размышлял о мистических аспектах "геометрии размещения и вращения планет вокруг Солнца". Два новых закона движения планет представлены им в работе "Новая астрономия, причинно обоснованная, или Физика неба, изложенная в исследованиях движения звезды Марс по наблюдениям благороднейшего мужа Тихо Браге", 1609; третий "закон" — в "Гармониях мира", 1619:

      1. Планеты движутся по эллипсам, в одном из фокусов которых находится Солнце.
      2. Планеты движутся по орбитам с переменной скоростью так, что площади, описываемые радиус-вектором от Солнца до планеты за равные промежутки времени, равны.
      3. Квадраты периодов обращения планет пропорциональны кубам больших полуосей орбит.

      Термины Кеплера применяют поныне. Сопротивления тел относительным перемещениям он назвал "инерцией". И объяснил приливы "гравитацией": "воды притягивают Луна и Солнце некими силами, подобными магнетизму" (Марк Колтун: Мир физики).

      Его современник Галилей задался вопросом, "что же вращает планеты"? Связь приливов с Луной он считал мистикой. Но откуда планеты знают, за какое время описать радиус-вектором равные площади от Солнца? А ответ Кеплера: "Планеты движет мировая душа", — его не убеждал. Но раз внешнего действия нет, то само "бездеятельное движение" — это свойство планет; так Галилей переиначил сопротивления тел относительным перемещениям, их "инерцию".

      Итак, причина движения планет — их инерция на круговых орбитах, точки которых равноправны. Прямолинейное движение планет Галилей исключал: тогда они никогда не достигли бы устойчивых состояний, а в природе они всегда наступают. А Декарт доказывал, что движение по инерции прямолинейно. Выхода, казалось, не было. Но в год смерти Галилея родился Ньютон: он вымыслил и закон всемирного тяготения, и законы движения — основы небесной и классической механики (Марк Азбель: Закон инерции, гелиоцентрическая система и развитие науки).

О природных свойствах Земного шара

      Радиусы Земного шара, экваториальный — 6378,160 км, полярный — 6356,777 км, от среднего — 6371,032 км — разнятся на доли процента. Джомолунгма над уровнем моря возвышается на 8,848 км. Поэтому если шлифованный бильярдный шар увеличить до объема 1083101,2 млн. куб. км, то Земной превзойдет его совершенством сферической формы и глади 510,2 млн. кв. км поверхности.

      Кто полагает странным, что громадная тяжесть Земного шара ни на что не опирается и не движется, совершает ошибку, упуская из виду природные свойства. Ведь по отношению к окружающей среде Земной шар мал и всесторонне уравновешен проявлениями ее мощности.

      Что до естественных движений, то легкие тела, стремясь к небесной сфере, кажутся движущимися вверх, так называют то, что над головой. Тела тяжелые стремятся к центру и кажутся падающими вниз, так называют то, что под ногами. Они оседают вокруг центра от проявляющегося со всех сторон потенциала мощности двигательных и тепловых моментов природной среды. Проявления первейших действий мест на Земном шаре, тяжелом по отношению к падающим на него телам, и стабилизируют их падения, и всесторонне уравновешивают, размещая в своем потенциале.

      А если бы Земной шар куда-то "упал" или, скажем, "воспарил", то с другой его стороны более легкие тела остались бы в космосе. Но такое, если вообразить, покажется очень смешным (Птолемей: Альмагест).

О естествознании