Меморандум о естествознании

Пища

Возможностью мы называем начала движений и изменений, находящееся в ином или в себе самом, но и в себе самом они иные.

Принимая Богов за начала и все выводя из Богов, утверждают, будто смертными стали те, кто не сумел вкусить нектара и амброзии, говоря эти слова как вполне им понятные; однако такие доводы выше нашего понимания.

Если Боги ради удовольствия отведывают нектара и амброзии, это не значит, что нектар и амброзия причины их бытия; а если это суть причины их бытия, то как могут быть вечными те, кто нуждается в пище?

Души растительные способны поддерживать баланс метаболизма начал из внешних возмущений среды. Животным душам необходимы обмены с балансами накопленных природных потенциалов, нужна органическая пища. У всего сущего текущие балансы слагают проявления потенциалов двигательной и тепловой мощности мест природной среды. Работа неподвижного движущего начала изменяет текущие балансы теплоты и холода, сухости и влажности (Аристотель)

О калориях теплоты

Калория (лат. calor — теплота) — количество теплоты, необходимой для нагрева одного грамма воды на один градус Цельсия: единицу измерения ввел Николя Клеман-Дезорм в 1824 году. Но до этого Джозеф Блэк в 1759–1763 годах замерил теплоемкости веществ, скрытую теплоту плавления льда и испарения воды. Антуан Лоран Лавуазье и Пьер Симон Лаплас в 1780 году измеряли "тепловую энергию". Понятие это ввел Иоганн Вильке в XVIII веке; изучая электрические, магнитные и тепловые проявления, он задумывался об эквивалентах, в которых можно измерять тепловую энергию.

Калориметры позволили измерять теплоту сгорания угля, водорода, фосфора, черного пороха. Основной принцип термохимии: "Тепловые изменения, которые испытывает материальная система, переменяя свое состояние, происходят в порядке обратном возвращению системы в свое первоначальное состояние". Например, чтобы разложить воду на водород и кислород, надо затратить столько же энергии, сколько выделяется при реакции водорода с кислородом с образованием воды.

Лавуазье поместил в калориметр морскую свинку. Тепло дыхания растапливало снег в рубашке, и он предположил: дыхание животных подобно горению свечи, за счет которого в организме поддерживается необходимый запас теплоты. Он впервые связал три важнейшие функции живого организма: дыхание, питание и транспирацию (испарение воды). Видимо, с тех пор и заговорили о том, что пища сгорает в нашем организме.

Марселен Бертло опубликовал в XIX веке более двухсот работ по термохимии: точность калориметрических методов повысилась, появились водяные калориметры и герметичные калориметрические бомбы, в которых измеряют теплоту, выделяемую при горении и взрыве.

О калорийности пищи

Юстус фон Либих в тридцатых годах XIX века, исходя из того, что пища — топливо для организма, как дрова для печки, назвал эти дрова: белки, жиры и углеводы. Им и Юлиусом фон Майером составлены таблицы калорийности продуктов питания и на их основе рассчитан научно обоснованный рацион для прусских солдат. Уилбур Этуотер определил калорийность углеводов (4 ккал/г), белков (4 ккал/г), жиров (9 ккал/г), ввел схему для расчета калорийности продуктов питания. Система Этуотера по сей день лежит в основе маркировки продуктов. И в этом смысле, как подметил кто-то из журналистов, Уилбур Этуотер — самый цитируемый ученый в мире (Любовь Стрельникова: Журнал "Химия и жизнь")

Палимая Солнцем казахстанская степь. Ученые из небольшой экспедиционной группы, вытирая пот, наблюдают за сайгаками. Задача: опытным путем подтвердить слова академика Тимирязева: "Все проявления энергии в организме должны быть прослежены до какого-то известного ее физического или химического источника. Мышечная работа, животная теплота происходят за счет потенциальной энергии, заключенной в органическом веществе, принятом в пищу". Методика у наших ученых — проще некуда: они отслеживают, сколько травы поедают сайгаки в естественных условиях. Калорийность травы — то есть количество теплоты, которая выделяется при сжигании ее в калориметре, уже известна. Остается сравнить количество "потенциальной энергии", заключенной в пище, с работой, которую производят сайгачьи мышцы.

Но сайгаки опрокидывали все "научно обоснованные нормы": калорийности пищи явно на жизнь не хватало, а они выглядели жизнерадостно. Вот очаровательная сайгачка, подмигнув, изящно задрала хвостик и выдала очередную порцию какашек. "Видали, что вытворяет? — не выдержал один. — Издевается, жвачная тварь!" — "Успокойтесь, коллега! — отозвался второй. — Наоборот, она нам подсказывает: мы не довели опыты до конца! Вот это… сено, пропущенное через корову — оно, высушенное, тоже горит! Местные жители используют его как топливо!" — "Вы хотите сказать, коллега, что у этого… этого самого… тоже есть калорийность?" — "Именно! И мы ее измерим!" Сказано — сделано. Невесело пришлось калориметру, когда в нем жгли какашки, но уж ради науки пришлось потерпеть. Еще невеселее пришлось ученым, когда они убедились, что калорийность какашек такая же, как у исходного корма. Выходит, сайгаки не только едят травы гораздо меньше, чем требуется для работы мышц, но и выделяют столько, сколько потребляют. Наши ученые отлично понимали, что такие любопытные выводы — не для их отчета.

И до сих пор вопрос о "калорийности пищи" — висяк какой-то. Если вы спросите диетологов, сколько калорий в день нужно потреблять с пищей, они вам все подробно разъяснят, причем недорого возьмут и глазом не моргнут: работа у них такая. Но спрашиваем академиков: откуда берутся калории, на которых сайгаки ходят, жуют, хвостики задирают? Они не любят этот вопрос, уж больно он для них неудобный. Максимум, чего от них добьешься — апелляции к тому, что живые организмы сложнейшие высокоорганизованные системы, а потому они, мол, еще недостаточно изучены.

Про начала пищи

При "энергетическом подходе" к многострадальному понятию "о температуре" во "внутренней энергии тела" чем выше температура, тем больше "энергия"; в идеальном газе и в молекулярно-кинетической теории об энергии, приходящейся на каждую механическую степень свободы молекулы, "энергии" вообще прямо пропорциональны абсолютной температуре. Температуру принимают за меру энергосодержания. Но в чем проблема: энергия величина аддитивная, а температура неаддитивная. Ведь при сложении "энергий"  получается их увеличение, соединив тела с одинаковой температурой мы не получим удвоения температуры. Как же температура, величина неаддитивная, может быть мерой энергии, величины аддитивной?

До сих пор в физике принято считать: кинетическая энергия и энергия внутреннего возбуждения передается откуда-то извне, а не появляется за счет собственных ресурсов. Увы: пока вы, уважаемые, не избавитесь от предрассудков о "передаче энергии извне", вы будете смешить публику в вопросах, связанных с тепловыми явлениями (О.Х.Деревенский: ДОГОНЯЛКИ С ТЕПЛОТОЙ)

Все сущее находится во взаимной первоначальной связи. Начала все жизни получают в самих себя от родителей: они создают условия жизненных проявлений, дальнейшее определяют первейшие действия мест природной среды. Живые организмы нуждаются в пище — источнике изменений и превращений балансов потенциалов внутреннего метаболизма начал, которые восполняют из первородных начал иного. Ведь высшей истинностью обладает то, что является причиной следствий, в свою очередь истинных.

Категориальная триада "возможность, динамика (δυναμις) — деятельность, энергия (ενεργεια) — осуществленность, энтелехия  (εντελεχεια) сущего" связана с началами природной среды. Температура — мера энтелехии и энергии сущего, проявляемая в возможностях величин двуединых природных начал: их текущий баланс способен изменять и стабилизировать температуры структур природной среды при увеличении и уменьшении содержания (Аристотель)