Меморандум о естествознании

Места

Места природной среды реальны. Это ясно из перемещений: после ухода воды в сосуде будет воздух или что-то еще; но места отличны от проявляющегося и сменяющегося в них. Относительность перемещений показывает: места проявляют свои потенциалы мощности и направленности тепловых и двигательных действий: поэтому тела разной удельной плотности, если им не препятствовать, стремятся к поверхности или к месту возле Земного шара: вверх легкие, вниз — тяжелые. По сути, направления — это части и виды действий мест.

Значит, все места в структуре природной среды материальны наряду с телами и все воспринимаемые чувствами тела погружены в них и размещаются ими. Тогда проявления потенциалов их мощности и направленности двигательных и тепловых действий — самые удивительные и первейшие из всех. Ведь то, без чего не может существовать ничто другое и что без другого существовать может, необходимо должно быть первейшим.

Что до вымысла абсолютной пустоты: в абсолютной пустоте места быть не может никаких направлений и физических взаимодействий.

Абсолютной пустоты в природе не существует ни в отдельности, ни в возможности, — разве только пожелает кто-нибудь и во что бы то ни стало называть пустоту причиной относительных перемещений. Но перемещения проявляют не причины, а неравновесность во взаимодействиях мест природной среды с перемещающимися телами при их качественных, двигательных и тепловых изменениях и превращениях (Аристотель)

О местах в абсолютном пространстве и времени

Не углубляясь в философские аспекты бытия, отметим, что вымыслы, которые не могут подтвердить ни чувства, ни чувствительные датчики физических приборов, следует исключать из структуры физических понятий.

По такому критерию все места в Ньютоновском абсолютном пространстве и времени абсурдны.

Из принципа относительности сделано допущение об инерциальной системе отсчета, находящейся в состоянии покоя: затем, что любую систему отсчета, равномерно и прямолинейно перемещающуюся в пространстве относительно той, что покоится, тоже следует считать покоящейся. Тела покоящиеся должны покоиться точно так же, как в перемещающихся системах отсчета. И если бы кто-то стал утверждать, что покоящиеся тела занимают какие-то места в абсолютном пространстве и времени, другой с равным правом мог бы доказывать, что они постоянно перемещаются.

Безотносительные к чему бы то ни было бездеятельные перемещения в абсолютном пространстве и времени без мест, которые возможно чем-либо фиксировать — вымыслы, по абсурду превосходящие нелепость абстракции природной среды до ящика, наполненного материальными объектами (Макс Борн: Эйнштейновская теория относительности)

О месте апорий в вере

Лет за 500 до нашей эры Зенон Элейский основал учение, отрицающее возможность чувственных познаний: верить можно только разуму. Но разуму его были непостижимы движения, пространства и множества: мир, по его разумению, неизменен и повсеместно неподвижен. Учение состоит из апори́й (греч. ἀπορία безвыходное положение), логически вымышленных, но нереальных ситуаций. Основа учения — ошибка малая: произвольное допущение времени как ничтожно малой величины: это приводит апории к абсурду.

Новые авторы природную среду также абстрагировали к абсолютной пустоте, а движение — к вектору геометрической точки без размеров и вращательных действий. И далее по апории Зенона — летящей стреле — утверждающей о непостижимости движений: стрела (вектор скорости материальной точки без размеров и вращательных действий) на малый миг в каком-то месте траектории пребывает в состоянии покоя; и в другом месте на малый миг покоится в среде: во всех местах (точках траектории) все находится в покое, летящая стрела в полете покоится вообще. Так в первом законе движения Ньютон утверждает принцип относительности Галилея: всякое тело пребывает в состоянии покоя или равномерного прямолинейного движения, пока и поскольку не принуждается приложенными силами изменить это состояние. Между этими апориями Зенона и Ньютона — 25 столетий и поразительное сходство.

Это первый безумный закон движения в истории науки: никто и никогда не видел абсолютно бездеятельных движений. Веками работу при перемещениях представляли пропорциональной времени проявлений двигательной и тепловой мощности: для обычных скоростей это правильный закон, но не универсальный. Над ним трудились и трудятся поколения ученых: с возрастанием скорости среда реагирует непропорционально большим проявлением мощности двигательных и тепловых сопротивлений. В немыслимых для естествознания бездеятельных движениях по принципу относительности Галилея неразрывное единство всех природных процессов абстрагировали до абсурда.

Но как люди смогли отказаться от всей очевидной реальности и от естественного пути все более тонких и сложных экспериментов? (Марк Азбель: Закон инерции, гелиоцентрическая система и развитие науки)


Пропаганда, из латыни буквально — подлежащее распространению, вера — внушает апории со школьной скамьи. Психологи отмечают: состояния, подобные вере, в гипнозе определяют французским словом рапорт связь, сообщение. Но даже среди специалистов мало кто понимает: рапорты вовсю действуют между артистом и публикой, родителем и ребенком, между подростками, объединяя их в стаи с вожаками. Рапорты тысячелики, результаты схожи. Вера добрая или злая? Физиологической разницы нет, и любой фанатик — превосходный оратор, не нуждающийся ни в какой выучке. Невроз самовыражения злой: проходящие через него оказываются в конце концов в рядах фанатов какого угодно профиля или усиленно психопатируются, спиваются; часто все, вместе взятое. Угрожают и страшные депрессии с роковым финалом: но выход в просветление, однако, возможен (Владимир Леви). Внушенная за минувший век вера в символы как в нечто реальное устраняет осознанность людей, реалистичность мышления подменяет абсурдом абстракций; в отношениях к объективным фактам, в бессознательности смертельной опасности возмущений первейших потенциалов природной среды ситуация сложилась чрезвычайная.

Про кризис физики

Математики создают как бы экран меж реальностью и тем, как они понимают символы о реальности. Они хотят быть объективными, когда берутся за физику, но привычки берут свое. И вплоть до энергетики на место реальных фактов они подставляют абстракции. Обходные пути их в познании оставляют чувство неловкости: слишком деланны, сочинены (idée fixe); рвут связи с реальностью.

Кризис физики — в профанации естествознания: место его заняли разнообразные абстракции физико-математических моделей.

Начиная с XIX века математики, привыкшие к концептуальным, чисто логическим элементам, составляющим единственный материал их работы, чувствуя себя стесненными материальными свойствами, которые мало поддаются символьным определениям, не могли не стремиться как можно больше абстрагироваться от них, представлять их совершенно нематериально или даже вовсе игнорировать их. Элементы реальные, объективные исчезли совершенно: место их заняли рассуждения о формальных отношениях бездеятельных движений точек в дифференциальных уравнениях.

Если математики не окажутся одураченными конструктивной работой своего ума, то сумеют найти связь с реальностью. Но пока их абстракции остаются лишь способом произвольных вымыслов абсурдных физико-математических моделей (Абель Рей: Теория физики у современных физиков)