Меморандум о естествознании

Места

Места природной среды реальны. Это ясно из перемещений: после ухода воды в сосуде будет воздух или что-то еще; но места отличны от проявляющегося и сменяющегося в них. Относительность перемещений показывает: места проявляют свои потенциалы мощности и направленности тепловых и двигательных действий: поэтому тела разной удельной плотности, если им не препятствовать, стремятся к поверхности или к месту возле Земного шара: вверх легкие, вниз — тяжелые. По сути, направления — это части и виды действий мест.

Значит, все места в структуре природной среды материальны наряду с телами и все воспринимаемые чувствами тела погружены в них и размещаются ими. Тогда проявления в них потенциалов мощности и направленности двигательных и тепловых действий — удивительнейшие и первейшие из всех. Ведь то, без чего не может существовать ничто другое и что без другого существовать может, необходимо должно быть первейшим.

Что до вымысла абсолютной пустоты: в абсолютно пустом месте быть не может направлений и проявлений физических взаимодействий.

Абсолютной пустоты в природе не существует ни в отдельности, ни в возможности, — разве только пожелает кто-нибудь и во что бы то ни стало называть пустоту причиной относительных перемещений. Но они проявляют не причины, а неравновесность во взаимодействиях мест природной среды с перемещающимися телами при их качественных, двигательных и тепловых изменениях и превращениях (Аристотель)

О местах в абсолютном пространстве и времени

Не углубляясь в философские аспекты бытия, заметим, что вымыслы, которые не смогут подтвердить ни чувства, ни датчики физических приборов, следует исключать из понятийной структуры физики.

Этому критерию соответствуют все места в абсолютном пространстве и времени Ньютона.

Из принципа относительности сделано допущение об инерциальной системе отсчета, находящейся в состоянии покоя: затем, что любую систему отсчета, равномерно и прямолинейно перемещающуюся в пространстве относительно той, что покоится, тоже следует считать покоящейся. Тела покоящиеся должны покоиться точно так же, как в перемещающихся системах отсчета. И если бы кто-то стал утверждать, что покоящиеся тела занимают какие-то места в абсолютном пространстве и времени, то другой с равным правом мог бы доказывать, что они перемещаются.

Безотносительные к чему бы то ни было бездеятельные перемещения в абсолютном пространстве и времени без каких-либо мест, которые можно фиксировать — вымыслы, по абсурду превосходящие абстракцию физического пространства до ящика, наполненного материальными объектами (Макс Борн: Эйнштейновская теория относительности)

О месте апорий в вере

Лет за 500 до нашей эры Зенон Элейский основал учение, отрицающее возможность чувственных познаний: верить можно только разуму. Но разуму его были непостижимы движения, пространства и множества: мир, по его разумению, повсеместно неизменен и неподвижен. Учение состоит из апори́й (греч. ἀπορία — безвыходное положение), логически вымышленных ситуаций, которых не может быть в реальности. Фундаментальная основа учения — ошибка малая: произвольное допущение о времени как о ничтожно малой величине, которую можно абстрагировать и вовсе не учитывать в моделях процессов: оно и приводит апории к абсурду.

Новые авторы места природной среды также абстрагировали к абсолютной пустоте, а движение — к вектору геометрической точки без размеров и вращательных действий. И далее по апории Зенона — летящей стреле — утверждающей о непостижимости движений: стрела малый миг в месте траектории пребывает в состоянии покоя; и в следующем месте на миг покоится в среде: во всех местах она в покое, летящая стрела покоится вообще. Так в первом законе движения Ньютон утверждает принцип относительности Галилея: всякое тело пребывает в состоянии покоя или равномерного прямолинейного движения, пока и поскольку не принуждается приложенными силами изменить это состояние. Между апориями Зенона и Ньютона — десятки веков и разительное сходство.

Первый закон движения Ньютона не просто неочевиден: он первый безумный закон в истории науки. Ведь никто и никогда не видел абсолютно бездеятельных перемещений. До Галилея считали: работа при этом пропорциональна времени и проявленной мощности. И для обычных скоростей это — правильный закон, но уж очень не универсальный. Над ним трудились и трудятся поколения ученых: с возрастанием скорости местные двигательные и тепловые сопротивления среды возрастают непропорционально. В разделе классической механики проявления свойств природной среды абстрагировали принципом относительности Галилея.

Но как же люди смогли отказаться от всей очевидной реальности и от естественного пути все более тонких и сложных экспериментов? (Марк Азбель: Закон инерции, гелиоцентрическая система и развитие науки)


В наступившей эпохе профанации естествознания многие верят в нелепости физико-математических апорий: их со школьной скамьи внушает пропаганда, в переводе с латинского — подлежащее распространению, вера. А в гипнозе подобные состояния называют французским словом рапорт связь, сообщение. Между тем и среди специалистов мало кто понимает: рапорт вовсю действует между артистом и публикой, между родителем и ребенком, учителем и учеником, между подростками, объединяя их в стаи с вожаками, по-разному, тысячелико — но одно и то же: единая связь и единая ядерная энергия духа: энергия веры (Владимир Леви) Внушенная пропагандой вера в заблуждения о природных явлениях воплощается в сумасбродные представления, из бессмыслиц апорий составлен физико-математический аппарат научного мышления; по сути, ситуация в отношениях человеческих сообществ к природной среде обитания за минувшее столетие сложилась чрезвычайная.

Про кризис физики

Математики создают как бы экран между реальностью и тем, как они понимают символы о реальности. Они хотят быть объективными, когда берутся за физику, но привычки берут свое. И вплоть до энергетики везде имеет место абстрактность. Обходные пути оставляют чувство неловкости: слишком деланны, сочинены (idée fixe); обрывают все связи с реальностью.

Кризис физики — в профанации естествознания: место его заняли разнообразные абстракции физико-математических моделей.

Начиная с XIX века математики, привыкшие к концептуальным, чисто логическим элементам, составляющим единственный материал их работы, чувствуя себя стесненными материальными свойствами, которые мало поддаются символьным определениям, не могли не стремиться как можно больше абстрагироваться от них, представлять их совершенно нематериально или даже вовсе игнорировать их. Элементы реальные, объективные исчезли совершенно: вместо них остались лишь формальные отношения символов бездеятельных движений в дифференциальных уравнениях.

Если математики не окажутся одураченными конструктивной работой своего ума, то сумеют найти связь с реальностью. Но пока их абстракции — только способ нелепых вымыслов при разработке вздорных физико-математических моделей (Абель Рей: Теория физики у современных физиков)