Меморандум о естествознании

Естествознание

Естествознание (лат. naturalis historiae) — область накопленных знаний о жизнедеятельности и причинных свойствах природной среды: теперь пропаганда стала яро утверждать о дремучей его отсталости и ущербности, предлагая взамен его общее количество физико-математических разделов, взятых как целое. Но единство естествознания и разнобой в абстракциях символьных моделей о физике, созданный за прошедшее столетие, кардинально различны по сути.

В естествознании изучают причинные свойства природных явлений. Предметами в физико-математических разделах являются символьные модели в ассортименте: от инерциального движения точки в геометрических координатах, вектора гравитации, хаоса теплоты и энтропии, энергии и кванта ее до экзотических микрочастиц и образований взрывных структур Вселенной. Немыслимые в природе абстракции безопорных действий, бездеятельных движений исчисляют дифференциальными и интегральными уравнениями математического аппарата бесконечно малых. Эйнштейн констатировал: "Большинство ошибок в философии и логике происходят от того, что человеческий разум склонен символы принимать за нечто реальное".

В данном меморандуме (лат. memorandum — буквально: то, о чем следует помнить) поставлен вопрос о возрождении естествознания в общественном сознании. Аналитический обзор современных представлений о причинных свойствах явлений выясняет, какие из накопленных знаний их объективно отражают, а какие недопустимо искажают и опасны для природы и общества: в этом и есть путь познания.

По словам Аристотеля, познание начинается с удивления, и Паскаль с удивлением приметил: "Человек, решивший исследовать, на чем зиждется закон, увидит, как непрочен, неустойчив его фундамент, и, если непривычен к зрелищу сумасбродств, рожденных людским воображением, будет долго удивляться, почему за какое-нибудь столетие к этому закону стали относиться так почтительно и благоговейно".

О сути естествознания

У тел есть поверхности, длины и точки: изучают их и математики. Но если рассуждать только о шаровидности Земли или Космоса, а о причинных свойствах их проявлений рассуждать не надо, то это нелепо. Математики этим пренебрегают, допуская, что ошибок в расчетах это не порождает.

Сами того не замечая, то же делают и рассуждающие об идеях: они отделяют физические свойства, которые в меньшей степени поддаются определению, чем математические. Сказанное станет ясным, если попытаться определить и то и другое, то есть сами предметы и присущие им свойства. Так, нечетное и четное, прямое и кривое, далее, число, линия и фигура будут и без движения: мышцы и кровь человека — ни в коем случае; это подобно тому, как нос называют вздернутым, а не криволинейным.

По сути, математические науки естествознанию противоположны. Математики изучают геометрические абстракции. В астрономии или в оптике естествоиспытатели явления рассматривают не как геометрические, а в качестве проявлений причинных свойств природной среды; и вздернутость носа на том же основании не следует рассматривать, исходя из одних проявлений материи или криволинейности в пространстве.

В природе — начало всех изменений и превращений. И в естествознании прежде всего надлежит изучать, ради чего они происходят в структуре природной среды, где все проявления, элементы материй и форм — лишь следствия причинных свойств и целей (Аристотель: Лекции о природе)

О вымыслах природных явлений

Все научные методы познания основаны на идее моделирования (от лат. modulus мера, мерило, образец, норма): но в натуральных моделях — на физических аналогах, а в символьных физико-математических — на абстракциях, в которых зачастую пренебрегают геометрическими и математическими аксиомами и допускают абсурдные вымыслы о природных явлениях. Характерный пример — закон вращения точки: если бы вектор скорости v не изменял направления, точка двигалась бы из положения А прямолинейно. Из точки B в точки C и D проведены векторы скорости v в точках А и В, а их концы соединены вектором скорости ω, изменяющим их направление. В треугольнике BCD основание ω и стороны v, а углы φ при вершине векторов и радиусов окружности дуги AB равны. Треугольники ОАВ и BCD равнобедренны и подобны, поэтому справедлива пропорция CD/BC=АВ/ОА, где CD=ω, а BC=v.

Отрезок ОА равен радиусу круга r, отрезок AB — длине дуги AB (здесь ошибкой малой пренебрегаем при промежутке времени t ничтожно малом). Тогда ω/v=AB/r, а ω=AB×v/r: если разделить на время t, то AB/t=v, а ω/t=а. Отсюда а=v2/r — центростремительное ускорение точки равно квадрату линейной скорости, деленному на радиус вращения. Звучит солидно, выглядит наукообразно, но проведем разбор полетов. В этой модели процесса вектор скорости — символ стрелы — не отображает проявляния мощности и направленности двигательных и тепловых моментов: процесс сравним с камнем, раскрученным в праще или направленным в броске из ладони. Если вектор скорости был бы направлен внутрь, процесс можно сравнивать с водоворотом, вовлекающим тела к месту разряжения среды проявлениями двигательных и тепловых моментов. Если время и рычажные действия абсурдно приравнять к нулю, то бездеятельный безопорный символ стрелы становится абстракцией точки, в данном примере на окружности, без геометрических размеров, следовательно, не способной понятийно отобразить никаких рычажно-вращательных взаимодействий. Очевидно: эта примитивная абстракция о скорости вращения не способна представить реальных проявлений мощности вращательных действий. Понятно: без рычажного плеча и центра его опоры рассуждения о символе скорости также свелись бы к геометрической точке, лишенной понятийной опоры.

Вымыслы представляют некоего рода геометрией: движения точек задают в пространстве xyzt и плоскости xt геометрических координат. Но ускорение точки к центру рычажной опоры от вектора скорости на окружности геометрическими методами недоказуемо: у дуги и отрезка АВ нет общего предела. Сблизить их можно по расстоянию, но не по направлению: отрезок АВ прямолинеен, а дуга AB, как бы ни были мелки ее круговые звенья, всегда колеблется между параллельным и перпендикулярным направлениями (Яков Дубнов: Ошибки в геометрических доказательствах)

В формуле вращения нарушены и математические аксиомы: принимая промежуток времени t ничтожно малым, понятие действий сводят к нулю: недопустимость присвоения значения нуля знаменателю дроби обосновал Джордж Беркли в критике исчисления бесконечно малых. Сами того не замечая, рассуждают не о мощности рычажных моментов, а о неком абстрактном бездеятельном вращении точки с периодом Т: v=(2×π×r)/Т, эти символы принимая за нечто реальное. Из закона вращения точки Ньютон вымыслил Всемирную гравитационную постоянную G=1/(4×π2) и динамику безопорных действий векторов точечных масс, неправомерно приписав им размерность мощности рычажных моментов — кг×м/c2.


В природной среде тела проявляют текущую мощность и направленность двигательных и тепловых моментов: вращения ведра с водой над головой и верчения его на закрученной веревке (опыты Ньютона) этот факт не опровергают. Но вдумайтесь: инерциальная физико-математическая доктрина, внушения о вращениях планет вокруг Солнца или электронов вокруг протонов, которые многие стали воспринимать как святые истины — фикции, вымыслы из примитивной, со всех сторон ошибочной, нелогичной символьной модели. За какое-нибудь столетие из процедур и методов получения знаний они вытеснили реальные знания, их внедрили в само подсознание. Почему за столетие к этим фикциям стали относиться так почтительно и благоговейно? Кто докапывается до корней обычая, тот его уничтожает (Паскаль)

Про ошибку малую

Явление вымысла центростремительных ускорений геометрической точки от вектора скорости ее на окружности послужило основой классической, небесной, квантовой механик и других физико-математических абстрактных моделей теории о физике: в пропаганде величают их вершиной достижений науки и предлагают не раздумывая брать как целое взамен единства естествознания. Возникло "целое" буквально в одно столетие, за три поколения, по недопустимой в естествознании причине.

В теориях математиков о физике — ошибка малая: произвольное допущение о времени как о ничтожно малой величине. Но не время ничтожно, абсурдны вымыслы о бездействии. Пример: принцип относительности Галилея, где в инерциальных системах отсчета процессы текут одинаково независимо от того, неподвижны или бездеятельно перемещаются в пустоте пространства. Говорят, фундаментальное значение его в совершенно новом осознании понятия времени в единстве с пространством геометрических координат (Макс Борн: Эйнштейновская теория относительности)

Всемерно пропагандируют: новые авторы заложили фундамент основ современной астрономии и теоретической физики. Ничто не ново под луною: ошибка малая — как фундамент основ сумасбродных вымыслов — известна по апориям учения Зенона. Все реальные статические и динамические процессы основаны на стабилизирующих и уравновешивающих взаимодействиях с рычажными элементами природной среды и проявляют местные потенциалы мощности ее тепловых и двигательных моментов. Но со школьной скамьи внушают, что причинными свойствами явлений можно вовсе пренебрегать, допуская в гипотетических физико-математических моделях природных процессов произвольные, недопустимо опасные допущения.

В наступившей эпохе нелепых научных, технических, культурных заблуждений, опасных ошибок в развитии сама постановка вопроса о возрождении естествознания в общественном сознании у одураченных пропагандой людей вызывает недоумение: да как же так, разве в школе нас не этому учили? А у тех, кто профессионально пользует "целое" взамен реальных знаний — и панический страх: его шутливо оставляют тем, кто склонен к точным доказательствам. Когда те не отстают, гробовым молчанием шутку подтверждают, обсуждения классических идей и объективных фактов низводят к глумлению над теми, кто умнее самого Ньютона; а "целое" свое лелеют и пропагандируют как вершину познаний. Но вопрос актуален и насущен для всех; ведь, иными словами, не осознавая причинных свойств природных явлений, а исходя из сумасбродств, рожденных людским воображением, быть или не быть в природной среде?