Меморандум о естествознании

Абстракции

Математика — область знаний о хитроумных операциях по специально разработанным правилам над специальными знаками символов: и в этой области знаний математики важнейшую роль отводят вымыслам новых абстракций. Ведь запас занимательных теорем был бы быстро исчерпан, если бы их приходилось задавать только терминами, содержащимися в геометрических аксиомах (Юджин Вигнер)

В XIX веке физиков занимали скорости Земного шара в Солнечной системе и свойства электромагнитных волн: их абстрактно решили в новых, уже энергетических разделах — теории относительности и квантовой механики. Их принято считать основой современного научного мышления, но они совершенно различны по своему построению и характеру исторического развития (Леон Бриллюэн: Новый взгляд на теорию относительности)

Об абстракциях математиков в теории относительности

По Ньютону все светила небосвода должны испускать корпускулы света, преодолевающие громадные расстояния. По Ремеру постоянная скорость света в вакууме c≈300 000 км/c. Наблюдатель, покоящийся в пространстве, может подтвердить это постоянство. Наблюдателю перемещающемуся скорость света покажется разной при разных направлениях перемещений. Исходя из таких соображений, Майкельсон и Морли в опытах получили: скорость света при изменении направлений разницы не обнаруживает. Значит, Земной шар покоится в эфире? Вывод этот не содержит логических ошибок и его подтверждают проявления интерференции световых волн: однако он опровергает всю инерциально-математическую доктрину.

Теорию относительности не следует связывать с одним именем или датой: ее разрабатывали многие математики. Часто упоминают Эйнштейна оттого, что его работа 1905 года стала шагом к новой теории гравитации. В проведенном Майкельсоном и Морли опыте время прохождения электромагнитных волн вперед и назад ожидалось различным в зависимости от их направлений: параллельного или перпендикулярного движению Земного шара. Однако если представить, что плечо интерферометра, направленное параллельно движению, было укорочено в отношении k, то и время прохождения волн уменьшилось бы в том же отношении.

Отсюда — вымысел абстракции: тела, имеющие скорость v, сокращаются в направлении движения на долю k. Измерить их нельзя: все Земные линейки преобразованы в той же пропорции. Но покоящийся в пространстве наблюдатель сможет заметить, что Земной шар и предметы на нем сплющены в направлении движения. Эту гипотезу преобразований Хендрик Лоренц включил в новый раздел — теорию относительности.

Далее автор и новой теории — электронов — рассмотрел достаточность размерных преобразований для того, чтобы электромагнитные расчеты в движущихся и покоящихся инерциальных системах отсчета были одинаковыми. После трудоемких математических расчетов он выяснил (1899): условием служит не менее абсурдная абстракция: в каждой равномерно движущейся инерциальной системе необходима новая мера времени.

Об абстракции связи воедино всех явлений природы

В кинетике Галилея и Ньютона потенциальная энергия U — ее основа: разность высот свободных падений. Без этой единственной связи с реальностью проявлений мощности падений формула кинетической работы А=m×g×h утрачивает смысл. В термодинамике смысл падений свели к смертельному ухудшению качества энергии — символа, в природной среде неуловимого.

В теории относительности формула полной энергии Еполн=М×с2+U, где U=const: в этой абстракции утерян смысл всей реальности. Если в движении массы М проявлялась бы внешняя энергия U, то она бы участвовала в движении и часть ее приобретала кинетическую энергию. Такую возможность при U=const нельзя усмотреть. И эквивалентностью движущейся со скоростью света точечной массы и энергии Е=М×с2 связали воедино все явления природы. Нелепость и вопиющую глупость этой символьной модели пропаганда провозгласила чуть ли не вершиной познаний. Без химеричного символа с2 эта вершина вернется к исходному пункту: количеству гири Ньютона как мере таковой.

Но бесконечная скорость передачи действий на расстоянии запрещена, и идеи Максвелла в теории относительности получили развитие в поле с действиями, абсолютно неощутимыми. Бездействия силового поля выглядят метафизически, но законы Ньютона тогда применимы к любой точке пространства-времени с координатами xyzt. У поля сложная роль передачи энергии, импульсов, максвелловских натяжений: но ведь и поле должно проявлять собственные действия. Могут сказать, мы открываем Луну. Никоим образом! Мы открываем лишь то, что нелепо "Луну" игнорировать в одной части рассуждений и строго учитывать в другой.

Эйнштейн хотел физику свести к чистой геометрии, полагая, что подходящим образом искривленный пространственно-временной мир объяснит свойства гравитации и электромагнетизма. Он сумел увязать неевклидову геометрию с тяготением, но для "единой теории поля" это не удалось. Многие попытки таких построений не увенчались успехом — то ли от недостаточной, то ли, наоборот, чрезмерной общности и введения многих допущений. Так или иначе, но геометрию с электродинамикой скрестить не удалось (Леон Бриллюэн: Новый взгляд на теорию относительности)

Про конструктивность физико-математических абстракций

Элементы конструктивного подхода в современной микрофизике, астрофизике, космологии и других разделах теоретической физики проявляются в абстракциях частных моделей, которые явно не противоречат опыту, но и не имеют достаточно веских обоснований: при конструировании абстрактных гипотетических частиц, экзотических астрофизических объектов, моделей Вселенной и т.д.

Сложилась абсурдная, чрезвычайно нелогичная ситуация: неполные и зачастую внутренне противоречивые абстракции блестяще объясняют полученные в предыдущих опытах результаты, но при последующих опытах подавляющее большинство из них подтверждения не получают.

В логике такая ситуация изучена и давно доказано, что из внутренне противоречивых абстрактных моделей можно сделать любые желаемые выводы (Александр Мостепаненко: К проблеме формирования физической теории)

С точки зрения банальной эрудиции, каждый индивидуум, цинизм помыслов которого ассоциирует концепции парадоксальных иллюзий, просто не может не игнорировать критерии утопического субъективизма (Иммануил Кант)